Фарс-мажор

Владимир Киверецкий

Блокадница - без жилья. Чиновники говорят - все правильно.

Чем больше занимаешься такими делами, тем четче видишь закономерность: в традиции государства Российского - набрасываться на слабых и беззащитных. Строки о плачущем большевике сегодня можно переписать так: "Видели вы когда-нибудь плачущего чиновника?" Даже откровенно хамя, нарушая права людей, которым он по долгу обязан помогать, чиновник выглядит уверенно и чувствует себя последней истиной всех времен и народов.

Сколько уж минуло годовщин печальных дат и юбилеев побед, а блокадница Кузьминова Галина Вильгельмовна так и продолжала скитаться по общежитиям - и даже на момент пятидесятилетия снятия блокады ютилась в кривобоком общежитии знаменитого дома на улице Двинской. Кто за полвека поинтересовался бытом больной женщины, награжденной медалями "За доблестный труд в период Великой Отечественной войны Фарс-мажор" и "Ветеран труда"? Кто помог заслуженной учительнице, отдавшей преподаванию 43 послевоенных года, рывшей окопы под Мгой, тушившей на ленинградских крышах зажигалки, перенесшей обширный инфаркт и страдающей массой послеблокадных болезней? Никто. Все были честью и совестью эпохи, а милые скромные люди ютились по коммуналкам и вечно оказывались не правы перед государством, у которого смели что-то попросить. А Кузьминова осмелилась просить… ссуду на улучшение жилищных условий, ибо жила она в общежитии не одна, а с дочерью, матерью-одиночкой, и больной внучкой. Тяжба с этой ссудой длилась два года - уж больно не хотелось местной власти раскошеливаться на одинокую старуху с не менее одинокими ее родственниками. Но пришлось.

Случись все по плану, выстроенному тремя женщинами, жили бы они сейчас, пусть и скромно, как и все наши трудяги, но тихо и спокойно - имели бы отдельное жилье, тихий быт и сносное здоровье, не потрепанное годами хождений по инстанциям. Едва получив ссуду, дабы не потерять ее из-за правил, придуманых в недрах какого-то наимудрейшего ведомства, семья Кузьминовых была вынуждена быстро обзавестись совершенно ненужной им недвижимостью в ста труднодоступных километрах от города и стала подыскивать варианты обмена своих общежитских комнат и этой дальней квартирки на сносное жилье в родном Петербурге. Но и тут без чиновничьих проволочек не обошлось - вопреки распоряжению администрации Санкт-Петербурга "Об изменении правового статуса общежитий, расположенных в отдельно стоящих зданиях" от 25 декабря 2001 года за № 1426-ра, общежитие на Двинской статуса жилых домов "де факто" не получило, а следовательно ни о каком обмене жилья речи и быть не могло, ибо по закону обменять общежитие просто невозможно. Пока жильцы дома на Двинской добивались изменения статуса жилья, дом постепенно сам менял свой статус и превращался в жилье аварийное.

Таким образом, еще до аварии государственные чиновники неоднократно нарушили права граждан, проживающих в доме на Двинской. А в мутной воде всевозможных ЧП о прошлых нарушениях и вовсе не принято вспоминать - ой, как это на руку оказалось тем, кто годами тянул волокиту с жильцами этого дома. Войны, да пожары - все списывают. Так и тут: рухнул дом и все разом оказались в ином правовом поле, чиновникам все простилось и начались иные махинации на тему - как бы поменьше дать тем, кто остался без крыши над головой.

Самой слабой и незащищенной оказалась семья Кузьминовых. Еще бы - три одиноких женщины, согрешившие перед государством тем, что вытребовали у него ссуду на жилье. И чиновники тут же припомнили все. Вот тут-то они и отыгрались на всей семье.

Согласно распоряжению № 1060-ра губернатора Яковлева В.А. от 1 июля 2002 г. "О расселении квартир №1-16…." и распоряжению № 1255-ра от 26 июля 2002 г., жильцам, пострадавшим в результате обвала дома на улице Двинской, должно быть предоставлено благоустроенное жилье, равноценное ранее занимаемому. Особо указывалось, что жилье это предоставляется как "не имеющим иного жилья (в том числе на праве собственности)", так и, пункт 1.2, "имеющим жилые помещения на праве собственности, независимо от места их нахождения". Так оно и вышло: даже семьям, имеющим в собственности кооперативные квартиры, потеря жилья на Двинской была возмещена, и люди благополучно отделались от опасных для проживания помещений.

Но только не семья Кузьминовых. Именно их, самых слабых, сделали "рыжими" и лихо распорядились: бабку - в деревню, внучку - за бабкой, а дочку - в одну комнату коммуналки, подальше от больной матери и дочери-студентки, не имеющей ни собственных доходов, ни "мерса", чтобы каждодневно гонять из дальнего пригорода на лекции в ВУЗ. А "рыжесть" семьи Кузьминовых, оказывается, заключается в том, что они, дескать, уже получили помощь от государства в виде этой пресловутой ссуды, которой фактически, для достижения конечной цели, воспользоваться не смогли - и не смогли, кстати, не только из-за аварии, но и по вине тех чиновников, которые затягивали с утверждением распоряжения администрации Санкт-Петербурга "Об изменении правового статуса общежитий".

Передо мной кипа бумаг - это только часть переписки семьи Кузьминовых с многочисленными инстанциями, в которые они обращались. Какие имена! Какие, ба, знакомые все лица! А люди, оставшиеся без крыши над головой, как скитались по знакомым да по дорогим частным квартирам, так и скитаются до сих пор, таская за собой тюки с одеждой да скромным скарбом, едва уцелевшим после обрушения дома. Квартиру в дальнем пригороде им пришлось продать и на эти гроши снимается теперь жилье в городе - вот, собственно, куда и пошла ссуда, выданная государством. Блокадница, прописанная в разрушенном Санкт-Петербургском общежитии, осталась без дома, фактически выброшена на улицу, а чиновники твердят: "Правильно". Дескать, помогли вам разочек и хватит. А то, что дом, на который был расчет при получении этой символической ссуды (173 107 рублей - что на них приобретешь, кроме сарая?), уже год как рухнул, не учитывается.

Предлагая взамен утраченных двух комнат одну комнату в коммуналке (заведомо зная, что на троих), чиновники фактически отобрали назад ту ссуду, которую некогда так скрипя, и с явным нежеланием, выдали блокаднице. Сама Галина Вильгельмовна так и говорит: "Одна рука дала ссуду, а другая тут же ее отобрала".

А наши знаменитые соотечественники опять за свое: "Правильно!" И пошла писать администрация! Вахмистров переписывает ответ Христенко, Полпредство президента переписывает ответ Вахмистрова, администрация президента вообще отделывается минифутболом и, вместо вразумительного ответа того, к кому обращалась, семья Кузьминовых опять получает старое - от Комитета по жилищной политике и то же самое, что уже сам этот Комитет накатал по жалобе обманутой семьи. Попробовал бы какой школьник так скатать экзаменационное сочинение! А тут ничего - все сходит с рук. Чиновники (да какие!) скатывают друг у друга, да так откровенно - целыми абзацами, не утруждая себя сочинением новых. Этот стиль письма давно уже пора внести в особый раздел русской литературы - отписка. По нему видно: ни администрация Санкт-Петербурга, ни аппарат полномочного представителя Президента РФ в Северо-Западном ФО, ни вице-губернатор Петербурга госпожа Маркова, публично обещавшая пострадавшим личный контроль за исполнением распоряжения губернатора, на самом деле ничем подобным не занимались и традиционная во всех ответах фраза о том, что заявление, дескать, внимательно рассмотрено - такой же блеф, как и предвыборные уверения должностных лиц, метящих на выборные должности.

А ведь дело совершенно не запутанное и простая арифметика фактов тут же выдаст сальдо семьи Кузьминовых. Что они имели до аварии? Имели, пусть жуткие, но реальные жилищные условия - две комнаты на Двинской (30,1 кв. м.) и ссуду, на которую можно было рассчитывать лишь в том случае, если бы дом не обрушился. Что имеют теперь? Никакой крыши над головой и ту же ссуду, на которую ныне снимают жилье взамен утраченного. Итак, производим арифметические действия: ничто сегодняшнее сравниваем с реальным год назад. В разности - одна ссуда, которая уже почти вся ушла на временное проживание в частном секторе. Так что же остается? Остается то, что блокадница фактически не обеспечена жильем, деньги от ссуды скоро закончатся и семья вынуждена будет пойти скитаться по вокзалам и подвалам. Вот под чем на самом деле так дружно подписываются все чиновники, начиная с Комитета по жилищной политике и администрации города, кончая Полпредством президента и, косвенно, самим президентом, чья администрация традиционно переправила заявление Кузьмиловой тем, на кого та жаловалась.

Просто удивляет это нежелание чиновников проанализировать ситуацию и обратиться к реальному факту, к сегодняшнему дню, - полному отсутствию жилья у блокадницы - а не к тому, что некогда у нее было, да сплыло. А после анализа по-человечески задуматься - как жить старушке, перенесшей стресс обвала дома, а теперь мыкающейся по чужим квартирам? Отчего не признать ее ситуацию форс-мажорной и не начать с нуля - это когда спешат на помощь, а не отделываются юридически надуманными отписками, каждая их которых сама по себе есть уже повод для подачи дела в суд.

Галине Вильгельмовне уже более восьмидесяти лет и в таком возрасте оказаться на улице… Те, кто решает ее судьбу, задумались ли они над тем, что откровенно торопят больную женщину уйти в свет иной, где квартиры ей уже не понадобится. Может, на это и рассчитывают петербургские чиновники, так издеваясь над старухой, пытаясь воткнуть ее в коммунальную комнатенку? Ну тогда так бы и отвечали - по крайней мере честно и искренне. А то, вишь ли, на предвыборных экранах одно, а на деле… Или наши чиновники уже так обалдели от уверенности в том, что все уже крепко схвачено, что и держаться не испытывают нужды? Поживем, увидим…

А пока дело перешло под контроль депутата ГосДумы Юлия Рыбакова. О том, что он - человек упрямый, рассказывать не стоит, все знают, и чиновники в том числе. Тут отписками не отделаешься. В данном деле столько нарушений действующего законодательства, доказуемых юридически, что и не стоит больше обращаться к тем, кто ни видеть, ни слышать, ни чувствовать не желает. Думается, и адвокаты, готовые безвозмездно помочь бедной семье, найдутся. А людям - наглядная демонстрация устремлений тех, кто поднял головы в канун событий в Санкт-Петербурге, намеченных на 21 сентября сего года.



 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru